Вот уже несколько дней в ЖЖ обсуждается только один вопрос: что делать со святотатственными девицами? отправить ли их в каторжные работы с учинением клеймения, передать ли на перевоспитание в Свято-Данилов монастырь, направить ли в мечеть с заданием повторить сказанное, только с заменой Богородицы на Аллаха, ну или наградить премией Министерства культуры в номинации «Новация». Сначала я не реагировал, а потом понял: вопрос о кисках – вопрос не праздный.

Не праздный он потому, что затрагивает целый клубок тем: тему victimless crimes, столь популярных в последнее время среди прокурорских сотрудников, тему соотношения церковной и светской жизни, в том числе – вопрос гос. финансирования церкви, а также вопрос о свободе совести.

Но здесь я хочу порассуждать о составе их преступления. Возмущённые православные говорят о святотатстве и кощунстве, но поскольку такой статьи в УК РФ для девиц не нашлось, им инкриминируется статья за хулиганство по мотивам религиозной ненависти или вражды, совершенное группой лиц по предварительному сговору (ст.213 ч.2 УК РФ). При этом хулиганство УК РФ трактует как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу.

Возникают следующие вопросы:

1. а имелось ли грубое нарушение общественного порядка?
2. а выражалось ли при этом явное неуважение к обществу?
3. а имелась ли в данном конкретном случае религиозная ненависть?

При этом, господа присяжные заседатели, полагаю необходимым исключить из рассмотрения прошлые выходки данной группировки (в которых, на мой взгляд, таки можно усмотреть некие антиправославные выпады), т.к. арестовали их именно за «концерт» в ХХС, а других эпизодов пока не предъявляли.

Для ответа на наши вопросы придётся как-то разобораться с тем, что такое общественный порядок во храме и кто его устанавливает. Тут нас подстерегает неожиданность.

Оказывается, что храм Христа Спасителя построен и эксплуатируется на государственные деньги и находится на балансе мэрии Москвы (пикантные подробности). Поэтому храм приходится рассматривать как государственное учреждение, предоставляющее некие государственные услуги. Порядки во храме должен устанавливать учредитель – мэрия Москвы – в соответствии со своим (светским!) уставом. Таким образом, православные, а тем более – Русская православная церковь, не обладают какими-либо эксклюзивными правами на этот храм. И поэтому если некий мусульманин, иудей и т.д. заявится в храм Христа Спасителя, расстелет там коврик и начнёт творить басурманскую молитву, то его оттуда вывести будет никак нельзя, т.к. он находится в московском муниципальном учреждении, а никто не может быть ограничен в правах по мотивам веры и т.д.

Получается, что киски, заявляя о том, что творили молитву, поставили церковных иерархов в весьма щекотливое положение. Ведь априори заявить, что киски не творили молитву, означает от лица всех православных признать, что молитва – это дело сугубо внешнее: стучишь головой об пол, произнося нужные слова, – значит молишься, а ежели с электрогитарой и с неканоничным текстом – значит не молишься, а богохульствуешь. Именно этим путём и пошли иерархи: мы теперь знаем, что форма в православной молитве полностью определяет содержание.

Конечно же, я не верю в то, что девицы на самом деле молились, а расцениваю произошедшее как политический перформанс. Но вопрос об искренности либо притворстве молитвы – это предмет веры, а не доказательства. Подлинно христианское отношение к ближнему должно заключаться не в том, чтобы ходатайствовать о замене ему уголовки на административку, а в том, чтобы до последнего не вешать ярлыков – и верить этому самому ближнему.

Но как же будешь верить тому, когда про тебя говорят столько правды? На фоне разговоров о том, было ли святотатство, как-то забылось, что текст молитвы был не пустым обезьянничаньем, а имел простой и чёткий смысл. Привожу в изложении Пожарского: «1) Путин – диктатор; 2) Гундяев – его холуй; 3) Гундяев вместо служения Богу занимается сугубо личным обогащением за счет общества; 4) И при этом поучает общество средневековым нормам этики, не выходя из золотого лимузина; 5) Богородица их всех побери».

Вот уж от такого здравомыслие кому угодно изменит.

Кто бы ни был автором этой провокации, она блестяще удалась: националисты насмерть рассорены; либеральная оппозиция, в целом справедливо протестующая против «до семи лет» девицам,  выставлена постмодерниствующими идиотами; ну а иерархи – так те в очередной раз впали в прелесть. Антихрист ликует.

Мудрый Рейнгольдыч, к сожалению, опять прав: никакого результата публичные мероприятия 5 марта не принесут. Это будет не начало «арабской весны», а бесславный конец русской политической зимы, лебединая песнь «революции норковых шуб», забуксовавших в снегах Болотной площади.

Объясняется это тремя факторами (в порядке убывания важности):

1) Ни у норковых фрондёров, ни у джунгарских революционеров нет собственного боевого опыта, а опыт столетней давности слишком ужасен и слишком далек от сегодняшнего дня, чтобы его пытаться механически воспроизвести. Конечно, у нас тоже есть революционный класс (вернее, класс с запросом на революционные преобразования), но этот класс не способен к мало-мальски силовым действиям. Он убоится не то что пойти на штурм Кремля или Зимнего, но и просто выйти на несогласованное шествие. Ну, разве что плестись в арьергарде за нацболами, – примерно как кадеты за большевиками. Поэтому задача оппозиции – расширять революционный класс за счет тех, кто с кулаками.

2) Странно, но проблема интеллигентской оппозиции не только в отсутствии кулаков, но и в отсутствии мозгов. Под мозгами я понимаю наличие политических программ. Возьмём властителя дум – Навального и его экономическую программу, опубликованную в «Ведомостях». На мой взгляд, эта программа – совершенно неприемлемое упрощенчество, простительное общественному активисту, антираспильщику и т.д., но никак не лидеру оппозиции и без пяти минут кандидату в президенты. Конечно, коррупция в этой стране – это нечто из ряда вон выходящее, это национальное бедствие, и всё же борьба с коррупцией является лишь необходимым, но никак не достаточным условием для экономического преуспеяния. В этом достаточно убедиться, взглянув на кризис, который разгорается в европейских странах. Почему он разразился в странах, которые, по сравнению с Россией, являются образцовыми в смысле борьбы с коррупцией? Ответит ли на этот вопрос Навальный? И в этом смысле экономическая программа Прохорова, - на мой взгляд, 100% кремлёвской креатуры - выглядит куда конкретнее и убедительнее.

Итак, каждый фрондёр и революционер должен под подушкой хранить свою версию новой конституции, свою экономическую, внутриполитическую, внешнеполитическую, национальную и культурную программы с подробнейшим перечнем изменений, которые необходимо внести в федеральные законы в такие-то сроки. Ничего этого мы не наблюдаем. Мы наблюдаем имитацию политической деятельности как системной, так и несистемной оппозицией. Ведь зачем тратить время на разработку ненужных текстов, когда в ближайшие 12 лет законы будет править совсем другой человек?

3) Таким образом, мы подошли к третьей проблеме: неверию лидеров оппозиции в собственные силы и в успех. Конечно же, настрой лидеров на отсутствие результата – это пример так называемого самореализующегося пророчества. Для того чтобы это пророчество прорицало (и реализовывало) позитивную ситуацию, необходимо иметь подробное видение позитивного результата. А это, опять же, – вопрос разработки программ и выбора вменяемых лидеров, которые доносили бы до людей как суть, так и детали этих программ.

Снова соглашусь с Кохом в том, что сегодня оппозиция объективно не готова взять власть. После 4-5 марта самой главной задачей оппозиции должно стать не распыление протестных сил по бесполезным митингам, а консолидация, оформление в конечное количество идеологических сил, разработку программ и донесение этих программ до широких слоёв. Нет никаких сомнений в том, что мировые экономические затруднения не обойдут стороной и Россию, а с учетом колоссальных обещаний, розданных Путиным, сводить бюджеты будет всё труднее и труднее. Следующим информационным поводом для открытия нового болотного сезона наверняка будет повод экономический. Тут-то экономические программы и выстрелят.

Сегодня состоится очередной бессмысленный смотр оппозиционного воинства. По задворкам центральной части Петербурга в очередной раз пройдет пара десятков тысяч человек, не очень хорошо понимающих, зачем и ради чего они идут. Ведь понимание причины шествия не означает понимания его цели.

Между этими двумя точками и в самом деле находится зияющая пустота. Авторы резолюций предыдущих сборищ клеймили коварных фальсификаторов и требовали расследовать, отстранить и наказать. 10 декабря на Пионерской площади я самолично слышал слово «ультиматум». Прошло два с половиной месяца – и что же? Чуров на месте, фальсификаторы помельче – тоже на месте. А что ультиматум? «Шумим, братец, шумим!»

Ещё в декабре депутат Ковалёв здраво предложил созвать легитимное Законодательное собрание Санкт-Петербурга на основании реального волеизъявления граждан, т.е. на основании копий протоколов, выложенных на derjivora.org. В кулуарах предлагалось использовать это предложение в качестве основы для резолюции митинга 24 декабря, и в адрес организаторов митингов направлялся соответствующий проект. Но вместо этого оргкомитет предпочёл раздвоиться, а два новых оргкомитета стали в упоении выяснять, кто из них больший демократ (чем они и занимаются уже два месяца, о резолюциях более не думая).

Вот и возникает вопрос: а к чему ристалище? Как эти господа будут заниматься законотворческой деятельностью, какую программу неотложных преобразований смогут предложить, если не в состоянии написать конкретную резолюцию к митингу? Резолюцию, где требования к властям сопровождались бы разъяснением тех шагов, которые будут осуществлены, буде власть требования проигнорирует. Пускай даже эти шаги будут символическими (каковым является созыв легитимного состава ЗакСа).

Впрочем, не буду выступать эдакой Пифией: возможно, завтра московские гости как-то исправят это позорное положение.